ИТ-холдинг Т1 назвал барьеры роботизации бизнеса

По результатам исследования экспертов ИТ-холдинга Т1 (Департамент Цифрового Консалтинга), представленные на сессии «Особенности национальной роботизации. Любовь, MES и роботы» в рамках конференции «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) и есть в распоряжении у IT Speaker, ключевыми барьерами для роботизации российской промышленности стали дефицит кадров, высокая стоимость технологий, недостаток частных инвестиций, нехватка отечественных решений и отсутствие четких регламентов интеграции. 

Как сообщила IT Speaker глава холдинга SNDGLOBAL Квашенкина Ольга Евгеньевна, в России надолго может сохраниться незрелость отечественных решений. По ее словам, настоящая сложность – это сервоприводы, редукторы, промышленная электроника, системы управления движением, realtime-контроллеры, машинное зрение и инженерный софт. Именно там наблюдается основная технологическая зависимость. 

Эксперт добавила, что самый парадоксальный барьер – кадровый. По ее словам, в 2026 году речь идет о нехватке специалистов, способных встроить роботизацию в производственный цикл как инженерную систему. Например, интеграторов, инженеров машинного зрения, PLC-разработчиков, специалистов по SCADA/MES, инженеров по функциональной безопасности, специалистов по цифровым двойникам и промышленным сетям. 

«В нашей стране сегодня можно купить промышленного робота (китайского, российского, частично локализованного или собранного из импортных компонентов). Можно даже относительно быстро поставить роботизированную ячейку. Но дальше начинается самое сложное: ее надо интегрировать в нестабильную производственную среду. И здесь выясняется, что дефицит не в "железе", а в компетенциях. На многих предприятиях робот окупается не потому, что он заменяет человека, а потому, что он стабилизирует качество и предсказуемость выпуска. Но чтобы добиться этого эффекта, нужны месяцы доработок, перенастройки кинематики, адаптации ПО, связки с ERP и АСУ ТП. В России очень мало команд, которые умеют делать это серийно», – прокомментировала Квашенкина. 

Также специалист отметила, что наименее актуален барьер стоимости технологий. Несмотря на то, что роботы дорожают в рублевом выражении из-за валюты, логистики и компонентной зависимости, растущий спрос начинает создавать эффект масштаба. 

По результатам исследования Т1, 41% предприятий выбирают для внедрения отечественные разработки, а 23% компаний готовы инвестировать в промышленных роботов более 100 млн рублей. По оценкам Kept и «Промышленной Робототехники», в 2025 году плотность роботизации в России выросла на 36% и достигла 40 роботов на 10 тыс. работников. 

Однако такие темпы пока не позволяют стране войти в топ-25 государств по этому показателю. Так, в 2024 году Россия занимала 43-е место в мировом рейтинге. Основными потребителями промышленных роботов в России выступают фармацевтика (35%), пищевая промышленность (25%), автомобилестроение и металлургия (по 15%). 

Такую статистику Квашенкина объясняет тем, что лидирующие отрасли обладают повторяемостью операций, стандартизированной геометрией объектов, предсказуемой логистикой и сравнительно чистыми условиями. 

В сравнении с этими отраслями в тяжелом машиностроении и металлургии экономика роботизации намного сложнее. Кроме того, многие российские тяжелые производства проектировались под человека как универсальный адаптивный элемент системы. Роботы же требуют стандартизации среды. 

Квашенкина отмечает, что российская промышленность исторически недоинвестировала в производственную стандартизацию. Кроме того, тяжелая промышленность сталкивается с дефицитом данных. 

При этом, по словам Квашенкиной, фактор дешевого труда постепенно снижается, учитывая дефицит кадров, сверхурочные, текучесть, травматизм и стоимость брака. Однако остается другой фактор – дешевизна адаптации человека. Человек способен работать в плохо структурированной среде, а робот – нет. 

Также влияет регуляторика, выступая источником неопределенности. Отдельная проблема – кибербезопасность, отмечает Квашенкина. Чем глубже роботизация, тем выше риск остановки производства из-за взлома, ошибки интеграции или сбоя промышленной сети. 

Барьер, который в Т1 определили как «отсутствие четких регламентов интеграции», на практике означает, что роботизация в России часто развивается быстрее нормативной базы. 

«Формально, ГОСТы и стандарты есть. Есть требования по промышленной безопасности, электробезопасности, функциональной безопасности. Но проблема в том, что современная роботизация – это уже не отдельный робот за ограждением», – прокомментировала Квашенкина. 

Проблемы заключаются в следующих факторах: 

• фрагментарности нормативных правил;

• отсутствии унифицированных требований к интеграции между российскими АСУ ТП, ERP, MES, SCADA и робототехническими платформами;

• нехватке достаточного числа специалистов, способных квалифицированно оценивать современные роботизированные комплексы.

«Отсюда возникает осторожность предприятий. Заводы не любят правовую неопределенность. Если непонятно, как будет проходить проверка Ростехнадзора, кто несет ответственность при инциденте и как страховая оценит риск, – инвестиции тормозятся. При этом рынок постепенно будет вынужден двигаться к стандартизации. Потому что без единых протоколов и инженерных стандартов невозможно масштабирование роботизации. Сейчас многие проекты в России – это фактически ручная сборка. А индустриальный эффект появляется только тогда, когда роботизация становится типовой, модульной и тиражируемой», – добавила Квашенкина. 

Отставание России от мировых лидеров связано сразу с несколькими факторами: в ведущих экономиках промышленность занимает значительную долю ВВП, стоимость рабочей силы выше, а государственные программы поддержки роботизации были запущены раньше. Так, китайская стратегия «Сделано в Китае 2025» стартовала еще в 2015 году, тогда как аналогичные меры поддержки в России начали активно развиваться только после 2020 года. 

Как отмечает Квашенкина, российские решения пока заметно проигрывают Китаю в масштабе промышленной зрелости. Особенно велико отставание у России в сервокомпонентах и силовой электронике. 

Китайцы сильнее там, где нужна массовая серийность, высокая повторяемость и быстрое развертывание. Это высокоскоростная паллетизация, сварка, pick-and-place, логистика, роботизированные склады, машинное зрение, AGV/AMR-платформы, интеграция с цифровыми фабриками. 

Но есть области, где наши компании действительно могут быть сильны:

• кастомизация под нестандартные производства. Китайские решения часто оптимизированы под типовые сценарии, а российские интеграторы лучше умеют «сшивать несовместимое»;

• локальная интеграция с российским промышленным ПО, АСУ ТП, SCADA и требованиями ИБ;

• сервис. Если китайский поставщик отвечает через неделю, а российский интегратор приезжает ночью, то это уже конкурентное преимущество. 

Как сообщили в Т1, развитие роботизации российской промышленности может увеличить производительность на 25,1% в обрабатывающих производствах к 2030 году, а также стать стимулом для роста квалификации рабочих и их зарплат – на 11,5%. Пока отечественный рынок сталкивается с нехваткой профильных специалистов: 43% компаний отметили дефицит инженеров по автоматизации, 41% – конструкторов, 35% – инженеров-электронщиков, 31% – программистов роботов. Спрос на них растет: по итогам 2025 года количество открытых вакансий, связанных с использованием робототехники, увеличилось на 13%. 

«Средний срок окупаемости робототехнических проектов сегодня составляет от 2,5 до 6 лет. Тем не менее, роботизация способна стать условием технологического суверенитета и драйвером роста всей российской промышленности. Для этого нужны надежные игроки, способные реализовывать не точечные проекты, а комплексную долгосрочную стратегию. Это другой масштаб мышления и компетенций. Мы видим этот тренд и считаем его закономерным этапом развития технологического рынка в стране», – отметил Дмитрий Харитонов, генеральный директор ИТ-холдинга Т1.

Ранее ИТ-холдинг Т1 запустил масштабную программу обучения работе с искусственным интеллектом для более чем 26 000 сотрудников. Проект охватывает всех – от топ-менеджмента до линейных специалистов – и нацелен на формирование культуры осознанного использования ИИ для повышения личной эффективности.